Календарь православного блога

Март 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Петрушко В. И. Кандидат богословия. История Русской православной церкви. Лекция 21, часть 3.

Продолжая в делах государственных начатое Макарием в сфере церковной, Иоанн, в свою очередь, проводит реформу местного управления, исправляет Судебник, начинает преобразования в военно-служилой и финансово-податной областях: это позднее приведет к отмене системы «кормлений» и упорядочению поместного землевладения. В 1550 г. Иоанн IV созвал Земский Собор – предприятие по тем временам исключительное. Царь держал речь к народу на Красной площади – это рождало невиданное доселе впечатление единения всего народа вокруг своего монарха. Впрочем, в это время это именно так, вероятно, и было – русский люд любил своего молодого, энергичного, жесткого (пока еще не жестокого), но справедливого царя и многого от него ожидал. Тем более, что свою речь Иоанн начал с обличения боярского своеволия и лихоимства. Расправы, однако, не последовало – царь призвал всех по-христиански простить друг другу обиды и впредь блюсти справедливость. Сам Иоанн обещал стоять на ее страже и призывал митрополита и иерархов обличать его, государя, если в чем он будет не прав. Адашев был приставлен царем к разбору челобитных, которые царь обещал принимать от каждого в случае утеснений и несправедливости.
Продолжением деяний Земского Собора, проведшего реформу государственную, по мысли царя, должен был стать Церковный Собор 1551 года (именуемый по традиции «Стоглавым» – по количеству глав в его соборном деянии), призванный подобным же образом упорядочить жизнь церковную. Иоанн IV в своей соборной речи так и формулировал задачу, поставленную перед Стоглавом – «исправление и утверждение веры и церковного благочиния в связи с царским благозаконием и земским устроением». После того, как на Соборах 1547 и 1549 г.г. были решены вопросы чисто духовного порядка, нужно было заняться делами земного устроения Церкви, вопросами ее организации, проблемами утверждения церковного благочестия среди паствы. Карташев отмечает, что, утвердив на предыдущих Соборах духовное величие Русской Церкви, Стоглав мог теперь критически рассмотреть вопросы ее внутренней жизни, не опасаясь, что это вызовет соблазны и нестроения. Все эти вопросы церковной жизни одновременно были связаны и с государственными задачами времени утверждения православного царства. Поэтому Стоглавый Собор имел не только церковное, но государственное значение. Хотя сегодня, надо отметить, Стоглавый Собор вызывает весьма двойственное отношение к себе. В нем отразились одновременно и величие, и трагизм положения Русской Церкви и Русского государства той эпохи. Собор этот вызывал и доныне вызывает восторженное отношение историков к себе. Голубинский и Карташев, всегда настроенные остро критически, также восторгаются Стоглавым Собором, который впоследствии, в XVII в., был попросту отменен Церковью. Собор этот, пожалуй, можно сравнить с героическими усилиями, которые вызывают восхищение, хотя ясно, что сами по себе они не способны что-либо радикально изменить и привести к серьезным результатам. Так и Стоглав выглядит гигантским, но по большей части, к сожалению, «Сизифовым» трудом. Наверное, иначе в ту пору уже и быть не могло.
Собор был очень представительным по своему составу: помимо митрополита в Москву прибыли еще 9 архиереев, множество духовенства, миряне. В его работе принял участие сам Иоанн Грозный, четырежды выступавший перед отцами Собора. Он задал им свои вопросы (37, а потом еще 32) о различных нестроениях, на которые и должно было принять ответы. Собор принял множество решений по самым разнообразным вопросам церковной жизни. На Соборе вновь был поднят вопрос о церковном землевладении, что произошло не без участия нестяжательски настроенных Сильвестра и Адашева. Однако им дали отповедь Макарий и другие иосифляне. Вопрос о церковных землях мог стать очень важным, если бы он был рассмотрен под духовным углом зрения. Но, как уже отмечалось, спор иосифлян и нестяжателей к этому времени выродился в узко-партийную полемику, далекую от подлинной духовной глубины. Тем более, что Иоанн преследовал свою сугубо меркантильную цель – изъять для своих нужд земли церковные. Несмотря на противостояние иосифлян попыткам секуляризации, Иоанну все же по окончании соборных заседаний удалось провести ряд постановлений, частично ограничивавших дальнейший рост церковного землевладения. В частности, без разрешения царя архиереи и монастыри уже не могли свободно приобретать вотчины. А все, что было пожертвовано церкви боярами в период смуты после кончины Василия III, и вовсе велено было вернуть в казну.
Однако большинство других вопросов, рассмотренных Стоглавом, было при всем их важном для своего времени значении по большей части преходящим. Никаких глубинных основ духовной жизни решения Стоглава по сути почти не затрагивали. Как пример можно привести вопросы о епархиальном управлении, о епископском суде, о благочинии монастырском, о порядке богослужения. Были рассмотрены и вопросы нравственного порядка, касавшиеся жизни клириков, монахов и мирян. Все это важные вопросы, но все они имели ограниченное, локальное значение. Может быть, более универсальным оказались постановления Стоглава, касавшиеся вопросов иконописания и церковного искусства в целом. Они вошли в иконописные подлинники и переписывались мастерами-изографами даже после отмены решений Стоглавого Собора в XVII в. Да и сейчас они остаются весьма актуальными для иконописцев. Постановление Стоглава говорит в том числе и о духовном облике иконописца. Собор определил, что «подобает быти иконописцу кротку, благоговейну, не пьянице, не бийце, часто ходить на исповедь к святым отцам, в чистоте жить и по закону женитися…» и т. д.
Но все же при всей важности данного вопроса, для Поместного Собора более значимыми должны были стать другие проблемы, более общего порядка, но этого-то как раз и не оказалось в его работе. К сожалению, в ряде случаев решения Собора имели прямо негативное значение для дальнейшей церковной жизни Руси. Они отчасти послужили субстратом для будущего Раскола в XVII в. Это, например, знаменитые постановления об обязательности сугубой Аллилуии и двуперстного перстосложения, о недопущении брадобрития и ряд других. Собор не только провозгласил эти второстепенные обрядовые моменты абсолютно значимыми, но и анафематствовал всех, кто их не приемлет. Это, конечно, было очень тревожным явлением, предвещавшим будущий Раскол. На Руси с очевидностью уже утверждалось гипертрофированное обрядовое благочестие в ущерб традиционному православному пониманию диалектики таинства и обряда и их значения в деле спасения христианина. Придание обрядовым мелочам догматического значения, игнорирование практики Вселенской Церкви, абсолютизация местного предания, – все это, конечно, признаки, далеко не лучшие для характеристики духовной жизни Руси той эпохи. Это свидетельства очень низкого богословского уровня русских в XVI в. Многое из определенного Стоглавом легло впоследствии в основу идеологии русского старообрядчества.
Восторженное отношение русских историков к Стоглаву связано, конечно же, в первую очередь, с его значением в деле государственного строительства России. Но если подойти к его итогам с точки зрения их значения для Церкви, то многое будет представляться в ином свете. Это в должной мере отразил в своем труде митрополит Макарий (Булгаков). Он справедливо указал на то, что в ряде постановлений Стоглава можно видеть весьма опасные для Русской Церкви тенденции. Едва ли будет правильным винить в этом св. митрополита Макария Московского, вдохновителя Стоглава. В ту пору подобный итог Собора можно признать вполне закономерным на общем фоне духовного оскудения Руси, которое так трагически совпадает с утверждением православного царства и отчасти парадоксальным образом было им обусловлено, если иметь в виду подмену монархии тиранией при Иоанне Грозном. Всякого деятеля Церкви нужно рассматривать в контексте его эпохи, поэтому и митрополит Макарий был причтен в 1988 г. к лику святых как великий подвижник, человек глубокой личной духовности и подвига.
Более, чем через 100 лет, на другом Московском Соборе – Большом Соборе 1666-1667 г.г. – деяния Стоглавого Собора были признаны ошибочными и неканоническими, а потому отвергнуты, что тогда во многом и обусловило старообрядческий раскол.
Около 1552 г. св. митрополит Макарий окончил свой грандиозный труд – «Четьи Минеи», которые представляли собой 12 громадных фолиантов по числу месяцев и включали в себя, помимо житий святых, все их известные в славянском переводе святоотеческие творения, а также слова и проповеди, сказанные на дни их памяти. Это гигантское предприятие Макария также увязывалось вместе с другими его деяниями в грандиозную программу возвышения авторитета Русской Православной Церкви. Четьи Минеи как бы отражали вклад Русской Церкви в духовную сокровищницу Православия, подчеркивали ее право на то положение, которое она отныне занимала в православном мире.

You must be logged in to post a comment.

- -
- -
PRAVOSLAVIE.INFO -   .  .ru.